Перед началом освещения этой темы я хочу вам напомнить, что у нас есть рубрика «Теория заговоров» и там уже есть много чего. Загляните, может что то пропустили.
И еще, в ходе изучения темы очень меня удивило, что в Москве в 15 веке были землетрясения, которые даже повреждали каменные здания. Как это понимать? Почему их нет сейчас? А теперь возвращаемся к сути темы.
Говорят, что у каждого города, основанного в древности или в средневековье, есть свое тайное имя. По легенде, его могли знать лишь несколько человек. В тайном имени города был заложен его ДНК. Узнав «пароль» города, враг без труда мог завладеть им.
Согласно древней градостроительной традиции, в начале рождалось тайное имя города, затем находилось соответствующее место, «сердце града», которое символизировало Древо мира. Причем не обязательно, что пуп города должен находиться в «геометрическом» центре будущего города.
Интересно, что древние и средневековые градостроители всегда оставляли подсказки. Любовь к ребусам отличала многие профессиональные гильдии. Одни масоны чего стоят.
До профанации геральдики в эпоху Просвещения роль этих ребусов выполняли гербы городов. Но это в Европе. В России до XVII века вообще не было традиции зашифровывать суть города, его тайное имя, в гербе либо другом каком-то символе.
Государственная печать Великого Князя Иоанна III 1497 года
Например, Георгий Победоносец перекочевал на герб Москвы с печатей великий московских князей, а еще раньше — с печатей Тверского княжества. Отношения к городу это никакого не имела. На Руси отправной точкой для возведения города был храм. Он был осью любого населенного пункта.
В Москве эту функцию на протяжении веков выполнял Успенский собор. В свою очередь, согласно византийской традиции, храм должен был быть построен на мощах святого. При этом мощи обычно полагались под алтарем (иногда также с одной из сторон алтаря или у входа в храм).
Именно мощи и являли собой «сердце города». Имя святого, по-видимому, и было тем самым «тайным именем». Иными словами, если бы «закладным камнем» Москвы был собор Василия Блаженного, то, и «тайное имя» города было бы «Васильев» или «Васильев-град».
Однако мы не знаем, чьи мощи лежат в основании Успенского собора. Нет ни одного упоминания об этом в летописях. Вероятно, имя святого держалось в тайне.
В конце XII века на месте нынешнего Успенского собора в Кремле стояла деревянная церковь. Сто лет спустя московский князь Даниил Александрович построил на этом месте первый Успенский собор. Однако по неизвестным причинам через 25 лет Иван Калита строит на этом месте новый собор.
Интересно, что храм был построен по образцу Георгиевского собора в Юрьеве-Польском. Не совсем ясно почему? Георгиевский собор вряд ли можно назвать шедевром древнерусского зодчества. Значит, было еще что-то?
Реконструкция первоначального вида Георгиевского собора в Юрьеве-Польском
Храм-образец в Юрьеве-Польском был построен в 1234 году князем Святославом Всеволодовичем на месте на фундаменте белокаменной церкви Георгия, которая была сооружена в 1152 при основании города Юрием Долгоруким. Видимо, этому месту уделялось какое-то повышенное внимание. А строительство такого же храма в Москве, возможно, должна была подчеркнуть какую-то преемственность.
Успенский собор в Москве простоял менее 150 лет, а потом Иван III вдруг решил его перестроить. Формальная причина – ветхость сооружения. Хотя полторы сотни лет для каменного храма не Бог весть какой срок.
Храм разобрали, а на его месте в 1472 году началось строительство нового собора. Однако 20 мая 1474 года в Москве произошло землетрясение. Недостроенный собор получил серьезный урон, и Иван принимает решение разобрать остатки и начать строить новый храм.
Для строительства приглашаются зодчие из Пскова, но те, по загадочным причинам, категорически отказываются от строительства. Тогда Иван III, по настоянию своей второй супруги Софьи Палеолог, посылает эмиссаров в Италию, которые должны были привезти в столицу итальянского архитектора и инженера Аристотеля Фьораванти. Кстати, на родине его называли «новым Архимедом».
Это выглядит совершенно фантастически, поскольку впервые в истории Руси на строительство православного храма, главного храма Московского государства, приглашается зодчий-католик! С точки зрения тогдашней традиции – еретик.
Почему был приглашен итальянец, который в глаза не видел ни одного православного храма, остается тайной. Может быть, потому, что ни один русский зодчий не захотел иметь дело с этим проектом.
Строительство храма под руководством Аристотеля Фьораванти началось в 1475 году, а закончилось в 1479. Интересно, что в качестве образца был избран Успенский собор во Владимире.
Историки объясняют, что Иван III хотел показать преемственность Московского государства от бывшего «стольного града» Владимира. Но это опять выглядит не очень убедительно, поскольку во второй половине XV века былой авторитет Владимира едва ли мог иметь какое-то имиджевое значение.
Возможно, это было связано с Владимирской иконой Божией матери, которую в 1395 года перевезли из владимирского Успенского собора в московский Успенский собор, построенный Иваном Калитой. Однако прямых указаний на это история не сохранила.
Одна из гипотез, почему русские зодчие не взялись за дело, и был приглашен итальянский архитектор, связана с личностью второй жены Иоанна III, византийки Софьи Палеолог.
София Палеолог въезжает в Москву. Миниатюра Лицевого летописного свода.
Как известно, в жены Ивану III греческую принцессу активно продвигал римский папа Павел II. В 1465 году ее отец, Фома Палеолог, перевез ее с другими своими детьми в Рим. Семья поселилась при дворе папы Сикста IV. Через несколько дней после их прибытия Фома умер, приняв перед смертью католичество.
История не оставила нам сведений о том, что Софья перешла в «латинскую веру», однако вряд ли Палеологи могли оставаться православными, живя при дворе папы Римского. Другими словами, Иван III, скорее всего, посватался католичке. Причем, о том, что Софья перешла перед свадьбой в Православие, не сообщает ни одна летопись.
Венчание происходило в ноябре 1472 года. По идее, оно должно было происходить в Успенском соборе. Однако незадолго до этого храм был разобран до фундамента, чтобы начать новое строительство. Это выглядит очень странно, поскольку примерно за год до этого было известно о грядущей свадьбе.
Удивительно и то, что венчание произошло в специально построенной возле Успенского собора деревянной церкви, которую снесли сразу же после обряда. Почему не был выбран другой кремлевский собор, остается тайной.
Давайте вернемся все же к отказу псковских зодчих восстанавливать, разрушенный Успенский собор. Одна из московских летописей говорит, что псковичи якобы не взялись за работу по причине ее сложности. Однако слабо верится, что русские архитекторы могли отказать Ивану III, человеку довольно резкому, по такому поводу.
Причина категорического отказа должна была быть очень весомой. Вероятно, это было связано с какой-то ересью. Ересью, которую мог перенести только католик – Фьораванти. Что же это могло быть?
Московский Кремль при Иване III
Успенский собор, построенный итальянским зодчим, не имеет каких-то «крамольных» отклонений от Русской традиции зодчества. Единственное, что могло вызвать категорический отказ – это святые мощи.
Возможно, «закладной» реликвией могли стать мощи неправославного святого. Как известно, Софья привезла в качестве приданного много реликвий, включая православные иконы и библиотеку. Но, вероятно, не обо всех реликвиях мы знаем. Не случайно же папа Павел II так лоббировал этот брак.
Если во время переустройства храма произошла смена мощей, то, согласно русской традиции градостроительства, сменилось «тайное имя», а главное судьба города. Люди, которые хорошо и тонко понимают историю, знают, что именно с Ивана III началась смена ритма России. Тогда еще Руси.
И тогда решил великий князь Иван III призвать мастеров из других стран. Превыше всего тогда ценилась работа итальянских зодчих, и в июле 1474 года отправилось в Италию посольство — звать знаменитого зодчего Аристотеля Фиораванти в Москву. Решение великого князя вызвало различные толки, и многие не могли понять: как это главный храм земли русской будет строить еретик-иноземец?
После смерти отца Аристотель вел строительные работы в своем родном городе вместе с дядей Бартоломео, а в начале 1450-х годов по поручению папы Николая V он раскопал в Риме и перевез монолитные колонны античного храма Минервы. Но громкая известность А. Фиораванти началась с 1455 года, когда он с помощью изобретенного им механизма передвинул в Болонье на девять с лишним метров колокольню церкви Святого Марка со всеми ее колоколами — без всяких повреждений. Для технических возможностей того времени это было делом неслыханным, и кардинал Виссарион наградил смелого инженера 50 золотыми флоринами. В соседнем городе Ченто А. Фиораванти выпрямил, не вынимая ни одного кирпича, колокольню Святого Власия, отклонившуюся от отвесной линии более чем на полтора метра.
Знатный аристократ А. Лудовизи дважды писал миланскому герцогу, советуя тому пригласить знаменитого мастера к себе на службу. Но в Милане тогда не было подходящих работ, и лишь с 1458 года А. Фиораванти начал работать в Ломбардской области. В 1464 году А. Фиораванти оставил службу в Миланском герцогстве и вернулся в родную Болонью, где после смерти дяди остались неоконченными некоторые работы. Покровителем Болоньи был Святой Петроний, которого изображали седовласым, величественно спокойным старцем. Болонцы были преданы римскому папе, а чтобы эта преданность ни у кого не вызывала сомнения, на серебряных монетах рядом с образом Святого Петрония всегда помещали городской герб, щедро усыпанный маленькими и большими крестами.
Римский папа Сикст IV очень любил роскошь, при его дворе процветало неслыханное расточительство. Любил верховный понтифик и своих детей, которых у него было много, и каждому находилось место в отцовском сердце и доля казны Ватикана. Неудивительно, что вскоре казна опустела, и папа обложил народ новыми неслыханными поборами. С завидным упорством он выискивал все новые и новые источники доходов, не останавливаясь перед самыми изощренными вымогательствами, пытками и костром.
Мастер Фиораванти был богат и сам в деньгах не нуждался, но он жалел народ и решил наказать папу. Сикст IV поручил ему перестроить римский собор Святого Петра, а попутно Фиораванти стал тайно чеканить фальшивые деньги с портретом папы. Сикст IV, узнав, что его «святой образ» кто-то посмел запечатлеть на фальшивых деньгах, пришел в неописуемую ярость. Верховный понтифик заявил, что просеет всю Италию сквозь «сито Господне», но найдет богохульника. Фиораванти к тому времени уже вернулся в Болонью, но завистники вспомнили о его поездке в Рим и донесли об этом. И хотя прямых улик против зодчего не было, его схватили и бросили в тюрьму. Но у него нашлись и защитники, которые доказывали, что никто не видел, как мастер чеканил фальшивые деньги. В итоге Фиораванти выпустили на свободу, но он лишился должности зодчего, а вместе с ней и жалованья. Он покинул Болонью и переехал в Венецию, а вскоре случилось событие, которое круто изменило жизнь итальянца.
Венецианскому дожу Марчелло решительно не хотелось отпускать в далекую Московию своего лучшего архитектора, но и ссориться с Иваном III было невыгодно, ведь именно он натравил татарского хана на турок — исконных врагов Венеции. Сам Фиораванти не возражал против поездки: несмотря на свои 60 лет, он был любознателен, как юноша, и загадочная, неизвестная Московия неудержимо влекла его.
Так ехало посольство по Европе и, наконец, вступило в пределы русского государства, а в Москву прибыли в начале апреля 1475 года, и несмотря на утомительное путешествие, зодчий отказался от отдыха и в тот же день поехал на стройку. Он обследовал остатки разрушенного собора, хвалил прекрасную работу русских каменотесов, но восстанавливать северную сторону храма не согласился, решив все начать заново.
По окончании строительства Успенского собора осенью 1479 года власти Болоньи обратились к Ивану III с просьбой отпустить Фиораванти на родину. Прошение их не удовлетворили, и итальянец остался в Москве, где в нем крайне нуждались для организации пушечного дела. Заваленный разнообразными работами и поглощенный собственными замыслами, Фиораванти не имел ни времени, ни желания примкнуть к какой-либо дворцовой группе и участвовать в ее интригах. Но он был иноземным мастером, которого жаловал великий князь, и некоторые придворные причисляли его к группе Софьи Палеолог, с которой, к неудовольствию многих, в Москву понаехало немало греков и Фрязинов. И Фиораванти часто замечал, что в работе ему разные препоны и мелкие гадости делали не из личной неприязни, а просто потому, что он был иноверец.
Однажды при великокняжеском дворце произошел кровавый инцидент: иностранного врача, не сумевшего вылечить проживавшего в Москве татарского хана Каракучу, обвинили в злонамеренном отравлении, жестоко пытали, а потом по повелению Ивана III зарезали на Москве-реке. На итальянца это произвело такое гнетущее впечатление, что он решил уехать тайком, но попытка эта кончилась для него бедой. Софийская летопись сообщает, что Фиораванти «боялся того же, начал проситися у великого князя в свою землю; князь же великий пойма его и ограбив, посадил на Онтонов дворе».
Казнь немца-лекаря и опала А. Фиораванти относятся к зиме 1484 года. Итальянский мастер стал узником и сидел на Антоновом дворе (дворе Антона Фрязина). Имущество его отобрали в казну, возможно, именно тогда погибли и строительные чертежи зодчего, а также его математические расчеты, рукописи, письма из Италии и личные записки. За мастера усердно хлопотала партия великой княгини, и спустя несколько месяцев, Иван III сменил гнев на милость, так как Аристотель Фиораванти был по-прежнему очень нужным человеком для Москвы. Детищем итальянского зодчего стал и подземный Кремль, сочетавший в себе качества оборонного объекта, пожарного укрытия и сверхнадежного сейфа для царских сокровищ. В одном из подземных казематов, по преданию, впоследствии были укрыты книги из библиотеки Ивана Грозного.
Первые месяцы заточения Фиораванти бушевал в бессильной злобе, проклинал неблагодарного царя и угрожал тюремной страже чуть ли не войной, которую император Священной Римской Империи объявит Москве за обиду, нанесенную итальянцу. Но стражники оставались бесстрастными, как и воздвигнутые им каменные стены Кремля. Вскоре Фиораванти убедился в бесплодности своих угроз и замолчал: целыми днями лежал он на своем соломенном ложе, упорно разглядывая пятна на низком потолке. Его густые иссиня-черные волосы покрылись сединой, когда-то яркие глаза померкли, кожа лица приобрела тот желтоватый оттенок, который от долгого пребывания в темнице без воздуха и света напоминал цвет пергамента.
Да, он действительно был суров и своеволен, без всяких колебаний попирал законные права других людей. Но тот же Иоанн создал из княжества Московского огромную державу, в одно государство сплотил бессильные уделы, сломил строптивость отдельных городов и княжеств. А что порой был суров и жесток, то вынужден был карать своевольных бояр и князей, которые были недовольны, что их лишили былой славы и значения.
Ни один отзвук житейских и государственных дел не проникал в глубину кремлевских тайников, и заключенный в них строитель их как бы ушел из жизни. Он не ждал себе спасения и только пытался бесстрастно рассказать о делах давно минувших дней. Сделать это было трудно, ведь последним случаем, запечатлевшимся в его памяти, стала бессмысленная казнь несчастного Леона.
Но однажды Фиораванти вдруг вздрогнул, отложил перо и стал к чему-то прислушиваться. В коридоре, по ту сторону дубовой двери, ясно слышались шаги и лязг оружия. Пораженный до глубины души узник поднялся, дрожа всем телом. Загрохотали тяжелые замки, с визгом отодвинулись засовы, и двери, скрипя на ржавых петлях, широко распахнулись. Ослепленный ярким светом факелов, Фиораванти на мгновение закрыл глаза, а когда снова открыл их, то увидел перед собой нескольких стрельцов, стоящих позади молодого боярина. Тот с любопытством оглядел сначала темницу, а потом уж и самого узника. Когда Фиораванти сообщили, что государь Иоанн Васильевич умер и царствует теперь сын его — Василий, узник долго не мог понять этих слов. Он только молча смотрел на незнакомого боярина, который говорил:
Самые страшные природные катаклизмы, которые пережила Москва
Наводнение, которое недавно произошло в Москве, нельзя назвать самым страшным природным бедствием, обрушившимся наголову жителей столицы.
Подборка природных бедствий Москвы за последние несколько сот тысяч лет
Землетрясение 1474 – го года
Храм Успения Божьей матери, который уже практически готов был быть сдан в эксплуатацию, обвалился как карточный домик в результате майского землетрясения, случившегося в тот год в столице. Строители при этом не пострадали.
Сомневаться в качестве строительных материалов не приходилось – по трагическому стечению обстоятельств не были вовремя возведены поддерживающие стены собора своды. Сама по себе сила землетрясения достигала примерно 6 баллов. Этот случай стал рекордным для Москвы.
То, что тогда творилось на улицах, напоминало ад: Анненгофская роща, которая занимала огромную территорию, была будто сбрита, здания Кадетского корпуса и Фельдшерской школы были разрушены. Железные крыши сворачивались как бумажный лист.
После землетрясения собор был восстановлен Аристотелем Фиорованти, творение рук которого поныне служит украшением Соборной площади.
Всепожирающее пламя 1812 го года
Огненный смерч высотой около 5 км. Передвигался с поразительной скоростью. Температура внутри воронки достигала 1000 градусов. Все, что попадало внутрь, сгорало бесследно. Были шокированы не только жители столицы, но и солдаты наполеоновской армии.
Ураган сформировался на территории Твери, потом двинулся к Москве, где уже смерч принес городу серьезные разрушения. Градины, обрушившиеся на центр города, имели вес около полукилограмма. Льдины убивали не успевших укрыться людей и пробивали крыши. Скорость ветра при этом составляла до 25-ти м. в секунду.
Официальная статистика утверждает, что в тот день пострадали около 800 жителей столицы.
17 лет назад еще один ураган пронесся по Москве, однако его сила была уже не такой разрушительной.
Воспоминания очевидцев в газете «Московский листок»: «В Лефортовской пожарной части часовой заметил торнадо и принял его за пожар. Обоз уже был готов выехать, как налетел ураган, подхватил пожарную телегу с принадлежностями, поднял и разбил ее в щепы. Было убито несколько пожарных. В Анненгофской роще на опушке леса паслось стадо. Двух коров из стада подняло на воздух, и они, вращаясь, некоторое время летали, затем были сброшены в нескольких метрах в стороне и убиты. Пастуха подняло и бросило на дерево, где он повис на сучках и этим спасся. Сильно пострадал Большой Лефортовский дворец».
1908 — потоп
Грандиозное наводнение произошло в Москве в 1908 м году. В тот год Москва-река вышла из своих берегов, уровень воды поднялся почти на 10 метров.
Замоскворечье затопило полностью вместе с домами. Население искало спасения на верхних этажах домов и крышах. Свечи и керосиновые лампы раскупали с поразительной быстротой.
Верующие добирались до церквей на лодках со свечами в руках. Первое упоминание о наводнении на территории Москвы находим в летописях датированных 1496.
Для того, чтобы защитить город от подобных бедствий, был возведен Водоотводный канал.
Балчуг в переводе с татарского означает «болото, грязь». На территории этой местности располагались татарские поселения, благодаря чему название закрепилось прочнее. Сооруженные плотины позволили использовать канал для судов. Сведения о самом большом потопе датируются 1931-м годом. Тогда уровень воды поднялся почти на 7 метров.
Современная система водохранилищ и обновленный канал Москва-Волга надежно защищают Москву от водной стихии.
Дождь из льда
Пять лет назад на новогодние праздники Москву парализовало: ледяной дождь превратил в каток улицы и проспекты. Коммунальные службы и сотрудники ЖЭКов не сразу справились со стихией. Были зафиксированы многочисленные аварии, в больницы поступало большое количество пострадавших с переломами конечностей.
Было зафиксировано около 12 000 поваленных деревьев, 400 000 жителей остались без электроснабжения вследствие обрыва проводов из-за образовавшейся на них наледи. Более чем триста автомобилей были повреждены упавшими ветками. Сотовая связь отключилась, городской электротранспорт встал.
Аэропорт Домодедово оказался полностью обесточен, люди, которые запланировали путешествия на новогодние праздники, ночевали в погруженном во тьму аэропорту без возможности купить поесть и обогреться. Электрички тоже не ходили, на шоссе образовалась многокилометровая пробка. Ситуация стабилизировалась по прошествии нескольких дней.
Главный редактор “Россия-онлайн”