7 декабря 1988 года в 11 часов 41 минуту по местному времени в Армении произошло катастрофическое землетрясение.
Серия подземных толчков за 30 секунд практически уничтожила город Спитак и нанесла сильнейшие разрушения городам Ленинакан (ныне Гюмри), Кировакан (ныне Ванадзор) и Степанаван. Всего от стихии пострадал 21 город, 350 сел (из которых 58 были полностью разрушены).
В эпицентре землетрясения ‑ городе Спитаке ‑ его сила достигла 10 баллов (по 12-балльной шкале), в Ленинакане ‑ 9 баллов, Кировакане ‑ 8 баллов.
В результате землетрясения, по официальным данным, погибло 25 тысяч человек, 140 тысяч стали инвалидами, а 514 тысяч человек лишились крова.
Землетрясение вывело из строя около 40 процентов промышленного потенциала республики. Были разрушены или пришли в аварийное состояние общеобразовательные школы на 210 тысяч ученических мест, детские сады на 42 тысячи мест, 416 объектов здравоохранения, два театра, 14 музеев, 391 библиотека, 42 кинотеатра, 349 клубов и домов культуры. Было выведено из строя 600 километров автодорог, 10 километров железнодорожных путей, полностью или частично разрушено 230 промышленных предприятий.
По оценкам экспертов, катастрофические последствия Спитакского землетрясения были обусловлены рядом причин: недооценкой сейсмической опасности региона, несовершенством нормативных документов по сейсмостойкому строительству, недостаточной подготовленностью спасательных служб, неоперативностью медицинской помощи, а также низким качеством строительства.
Комиссию по ликвидации последствий трагедии возглавил председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков. 6 декабря 2008 года Он был удостоен звания Национальный герой Армении, за весомый личный вклад в организацию восстановительных работ после разрушительного землетрясения 1988 года, исключительную моральную поддержку, оказанную Армении в трудные для неё минуты (единственный иностранец, получивший эту награду).
Вышел в прокат долгожданный всеми фильм «Землетрясение», который повествует о страшнейшей катастрофе 7 декабря 1988 года в Армении, когда были разрушены города Спитак, Ленинакан, Кировакан, Степанаван и ещё более 300 населённых пунктов. 25 тысяч человек погибли, 19 тысяч стали инвалидами, больше полумиллиона остались без крыши над головой.
Профессиональная работа, возможный оскар, да еще и такая серьезная тема. Мне стало любопытно, почему именно сейчас сняли фильм про это землетрясение. Прошло много лет, однако, в первый раз об этом решили заявить так громко. Возможно ли, что это шаг на опережение, прежде, чем эту тему по своему представят другие? Кстати, шаг был грамотно пресечен правилами премии Оскар и так и не получил всемирную известность.
Так все же почему подняли эту тему сейчас?
В последнее время активно стали эксплуатировать тему Спитакского землетрясения не только в фильмах. В интернете начала активно распространяться теория о том, что землетрясение — резлультат испытаний, которые проводились СССР.
Именно в таком ключе эту трагедию преподносит материал «Как взрывали Спитак в 1988 году, — чудовищное убийство 350 тысяч армянского населения» размещенный на одном из сайтов 31 марта 2016 г. (за два дня начала четырехдневной войны в Карабахе, после которой антироссийские настроении в Армении начали зашкаливать). Совпадение это или один из приемов информационного воздействия судите сами.
В статье приводится детальный разбор тех дней и той ситуации в целом. Говорится о том, как армяне не были рады приветствовать Горбачева, который приехал к ним после трагедии, говорится о каких-то цитатах, якобы наводящих на размышления о намеренном уничтожении армян.
Приводятся аргументы тому, что у СССР было 4 вида оружия, которые мы не поскупились опробовать на этой территории. Что можно сказать по этому поводу, помимо того, что в материалах увеличено количество жертв в 10-ки раз? Начнем с того, что авторы или автор такого материала пытается представить дело так, что якобы советские власти, стараясь устроить «геноцид» армян, и не желая подвергать риску «родственных по духу» азербайджанцев сознательно переселяли их из места этого самого будущего «сейсмического геноцида армян» в более безопасные места.
Но реальность, увы, была совсем иной. Покидали азербайджанцы свои села, где их предки жили веками, не по «коварному замыслу русских и КГБ», а исключительно в рамках конфликта Азербайджана и Армении. 28 ноября 1988 года в Спитакском районе (Хамамлы) были совершены нападения на азербайджанцев. До Спитакского землетрясения 7 декабря 1988 года во всех районах, в которых проживали азербайджанцы на территории Армении было, мягко говоря, не спокойно.
Поэтому говорить о намеренном переселении — глупо.
Что касается самой теории, утверждающей о наличии подобного оружия, то здесь я разделяю две позиции. Во-первых, я не отрицаю тот факт, что подобное оружие существует, и, возможно, используется, но, во-вторых, не считаю, что именно Спитакское землетрясение — результат этого оружия. Безусловно, исследование влияния всевозможных воздействий на сейсмические процессы изучается во многих странах.
Очаг Спитакского землетрясения находился на глубине 10 км. Провокаторы и творцы мифа о «сейсмическом геноциде армян» пытаются доказать, что советские власти его специально спровоцировали пробурив скважину и организовав подземный взрыв. Однако реальность в том, что район Спитака и без того сейсмически активная зона. Достаточно взять даже советские сейсмические карты, изданные задолго до 1988 г., как видно, что исторически многочисленные землетрясения были именно с эпицентрами именно в районе находящегося возле Спитака Памбакского хребта или севернее него, в районе Джавахетского хребта который пересекает нынешнюю армяно-грузинскую границу.
Есть еще одно здравое замечание. Даже, если предположить, что Горбачев знал об этом землетрясении и трагедия, на самом деле, была спровоцирована искусственно, будет большой ошибкой не вспомнить о том, кем на самом деле был Горбачев и на кого он работал. Эта информация во всяком случае проверена, всеми нами изучена и подтверждена самим Горбачевым.
Так вот, выдвигая обвинения против СССР, стоит напомнить сторонникам данной теории о том, кто был инициатором развала СССР.
Кто больше всего вложил средств в восстановление Армении, тем самым расположив страну к себе? Особенно эффектно это смотрелось на фоне ужасного СССР, который пытался уничтожить людей таким зверским способом,как геофизическое оружие.
Для чего нужно было поднимать эту трагедию режиссеру фильма? Для того, чтобы показать, как люди со всего мира помогали тем, кто пострадал в тот момент. И советские люди, и западные. Этот фильм нужно посмотреть, чтобы в момент, когда вы наткнетесь на статьи о коварных планах СССР, вы вспомнили, что ни один уважающий себя армянин не снял бы фильм про трагедию своего народа на пару с русскими, если бы считал нашу страну виновницей событий тех лет.
В результате стихийного бедствия погибло более 25 тысяч человек, около 19 тысяч стали инвалидами, лишились крова 530 тысяч армян.
Были полностью разрушены город Спитак и 58 сел. Частично разрушены города Ленинакан, Степанаван, Кировакан и еще более 300 населенных пунктов.
Мы попросили шахтинцев свидетелей этой трагедии рассказать о тех событиях.
Мовсес Киракосян, директор АКПЦ «Андраник» г. Шахты
— Я вырос в Ереване, но родился в Ленинакане и там жила моя бабушка. В момент землетрясения я был в училище, бежал по лестнице и даже не заметил, но как только я попал в класс, мне навстречу уже выбегали взволнованные одногруппники. Меня просто вынесло из помещения встречной волной. Когда мы выбежали на улицу, я заметил, что стекла все еще дрожат.
Город, которого нет
— Тогда еще не было такой связи мобильной как сейчас, поэтому все, что можно было узнать, люди черпали друг у друга. Помню, ехал в автобусе и все говорили, что Спитака нет, Ленинакана – нет. Они ушли под землю. Я не мог в это поверить, подумал, что люди преувеличивают. Мне было пятнадцать и у меня в голове просто не укладывалось, как такое может быть – нет города.
Наутро родители отправились в Ленинакан за бабушкой, а я пошел на занятия. Когда я уже подходил к училищу, встретил на автобусной остановке друга, он ждал меня. Рядом стоял ЕрАЗ, который с добровольцами отправлялся на разбор завалов в Ленинакан. Мы вдвоем спонтанно, никого не предупредив, решили присоединиться. Сейчас, по прошествии времени, я не могу сказать, что нами, совсем еще детьми, двигало. Наверное, ощущение необходимости помочь всем, чем возможно.
В Ленинакан я ездил каждое лето к бабушке, и город знал хорошо. Первое понимание масштаба трагедии пришло, когда я увидел разрушения. Там, где стояли многоэтажные дома, были только груды бетона. Мне стало жутко, по телу пошли мурашки. Больше я этот город не узнавал. В тот момент я по-настоящему начал понимать, что случилось страшное.
Работали как роботы
— Первое, что я увидел, это изломанное тело девушки, свисающее с разрушенного панельного здания, ее длинные черные волосы развевались. Эта картина въелась в память.
Мы подошли к этому зданию и так как все были заняты разбором завалом, мы с другом, не раздумывая, принялись помогать доставать людей. Кто-то оставался живой, некоторые отделались синяками, кто-то переломами, но доставали и мертвых. Работали на автомате, как роботы, стараясь не задумываться. Потом мы ушли к другому зданию.
Следующее, что я отчетливо запомнил, это детские тела. Жуткое зрелище. Мы проходили мимо школы и там лежало очень много детей, прямо друг на друге, накрытые простынями. Откуда-то привезли гробы и их тоже складывали у дороги.
Уже и не помню как, я узнал, что бабушка осталась жива. Дом, в котором она жила, пятиэтажка, треснула, но осталась стоять, а сама бабушка была в момент землетрясения на улице, так и выжила. Родители забрали ее в Ереван.
Мы работали целый день, помогали то тут, то там. Потом подъехала машина с продуктами. Тогда мы в первый раз увидели иностранную помощь. Сыры, колбасы, хлеб, консервы. Их кидали из кузова грузовика людям в толпу, чтобы те, кто работал на завалах и те, кто остался без крова, смогли поесть. На второй день начала приходить помощь из-за границы. Помню краны из Казахстана, очень много со всего Советского Союза людей приезжало, люди со всего мира были там. Ночью мы решили ехать домой. Возвращались на переполненном автобусе ”Икарус”. Сидели прямо на лестницах, потому что весь автобус был забит людьми. И тогда к нам с другом пришло осознание того, что мы делали, что видели. Все ужасы трагедии, что постигла Армению. Стало плохо, нас затошнило. В итоге мы оба заболели Боткина. Я оказался в больнице.
В ликвидации последствий Спитакского землетрясения я участвовал один день в Ленинакане. Основное, что не забывается, — это жуткие моменты, когда достаешь тело из-под завалов. В 15 лет я был еще ребенком, нынешние дети в этом возрасте поранятся и уже плачут, а мы делали такое дело. Нам хотелось быть полезными, хотя многим уже было не помочь. Слышать рассказы о тех событиях — одно, совсем другое, когда приезжаешь в город детства и не видишь привычных ориентиров: многоэтажек, что с двух сторон от дороги стояли, просто нет, толпы растерянных людей рыдают, много техники и солдат из соседней военной части. Местные жители, оставшиеся в живых, кто искал ребенка, кто своего отца. Жуткое зрелище, а еще своеобразный запах — это невозможно забыть. До сих пор это зрелище перед глазами.
Современный Гюмри (Бывший Ленинакан). 2021 год. Фото из личного архива М.Ж. Киракосян.
— В Шахтах с 2010 года строится апостольская церковь Сурб-Саркис. Она уникальна тем, что является поистине народной и строится “с миру по нитке” на деньги армян. Как говорится, церковь дорога не стенами, а людьми, которые туда приходят, и свята тем, что каждый свою частичку, свой труд вносит. Сейчас мы уже близки к завершению. Готова внутренняя отделка камнем. В следующем году будем делать внешнюю отделку. Камень привезен из Армении. Хотя алтаря у нас еще нет, мы уже проводим рождественские литургии, у нас было пять венчаний и 15 крестин. 7 декабря мы также собираемся в церкви, зажигаем свечи, вспоминаем всех невинных жертв трагедии.
Апостольская армянская церковь Сурб-Саркис в Шахтах.
Вагинак Героян, первый заместитель руководителя армянской общины
— Я практически всю жизнь, 47 лет, прожил в Шахтах. В 1988 году мы поехали в Армению, чтобы сыграть свадьбу среднего брата. Нас было 15 человек. Жили в селе Азатан, в трех километрах от Ленинакана.
Земля ревела, играл дудук
-7 декабря без двадцати двенадцать началось сильнейшее землетрясение, которого я до этого в жизни не видывал, хотя приходилось видеть землетрясения. Мы автоматически выбежали на улицу. Устоять на ногах было невозможно, так шаталась земля. Мой брат держал на руках моего новорожденного шестимесячного ребенка и когда выбегал, вместе с ним упал. Держаться было не за что и мы взяли за руки друг друга. Так, стоя в кругу, мы и выстояли. У дороги стояли деревья метров под двадцать высотой и они раскачивались до земли. Рядом заглушенная “Волга” каталась метра три туда-сюда по дороге. За первым толчком через какое-то время начался второй. Он сопровождался ревом земли. Такой был гул, будто земля плакала от боли. Этот рев слышали немногие.
В Ленинакан мы поехали узнать судьбу родственников. Машины в город уже не пускали, поэтому нам пришлось идти пешком. Город был неузнаваем, все было в развалинах, ориентировались более или менее по дороге, потому что зданий, по которым можно было понять местонахождение, просто не было. Моей тете повезло, она успела выбежать из здания. Когда мы добрались до ее дома, она стояла на улице и плакала. Другие мои родственники спаслись благодаря железной двери. Когда началось землетрясение, они ринулись к двери, чтобы выбежать на улицу. Не успели. Но плита сверху упала так, что вместе с железной дверью образовала пирамиду, в которой они падали с пятого этажа до самого низа. Вся семья осталась жива.
Первое впечатление от города — плач, растерянность, боль. Очень много видели крови, со всех сторон слышались плач и крики людей. Очень страшно, когда не узнаешь свой родной город, а я бывал Ленинакане с малых лет.
Что сразу бросалось в глаза — это грузинские машины с хлебом. Тогда в Союзе все хлебные машины были одинаковые, но из-за того что слово “хлеб” было написано по-грузински, было понятно, откуда они. Страшное зрелище составляли выложенные горами вдоль дорог гробы. В большинстве случаев хлеб выкладывали прямо на них, потому что это были единственные чистые места вокруг. Все остальное было засыпано пылью от разрушенных зданий. Уже тогда со всего СССР приехала техника, и начали разбирать здания и спасать людей. Я в ликвидации завалов не участвовал, потому что у меня на руках был ребенок, да и я бы только мешал. К тому моменту, как я попал в город, уже за каждым зданием были закреплены группы спасателей, военных и рабочих. Хотя обычные жители все равно помогали, кто лопатами, кто голыми руками, там, где это было возможно.
Страшнее всего стало, когда наступил вечер. Мы вернулись домой в село, и я вышел на улицу и посмотрел на Ленинакан. Обычно он был живой, светился огнями, но в этот вечер в той стороне все было черным-черно. И отовсюду в тишине играл дудук.
Прошло уже 34 года, а все эти картины до сих пор стоят перед глазами. От воспоминаний глаза наполняются слезами. Те события вызывают боль, как будто все было вчера.
Фотографии с сайта «Российской газеты» и личных архивов героев.
В 2016 году в Шахтах состоялся премьерный показ фильма Сарика Андреасяна «Землетрясение», приуроченный к трагической дате.
Случаются трагические события, которые оставляют глубокий след не только в собирательной памяти народов, но и в памяти каждого его отдельного представителя, и после того как притупляется боль, эти события находят себе укромный уголок в нашем сознании или подсознании и каждый раз возвращаются ноющей раной.
Я БЫЛ 23-ЛЕТНИМ СТУДЕНТОМ ЕРЕВАНСКОГО ГОСУНИВЕРСИТЕТА, разбирающим завалы Ленинаканского филиала Ереванского политехнического института после 10-балльного Спитакского землетрясения 7 декабря 1988 года. Мы разбирали ту часть институтского корпуса, где находился факультет «Технологии текстильной и легкой промышленности» (в названии могу ошибиться). Там в основном учились девушки моих лет. С этих дней не выношу красные женские сапоги, очень модные в Армении в те годы, они ассоциируются у меня со смертью молодых и красивых.
И второе — безмерное недоумение: наши восточные соседи, которые называют себя азербайджанцами, твердят, что армяне их ненавидят только потому, что им прививают эту ненависть с малых лет и что это целенаправленная политика. Но при чем здесь политика, когда я, воспитанный в духе советского интернационализма и толерантности к другим нациям, отслуживший в армии, в том числе и с азербайджанцами, в страшном декабре 1988 года делаю для себя невероятное открытие: рядом и среди нас (карабахское противостояние еще не прошло точку невозврата, и многие азербайджанцы еще жили и в Армении, и в Карабахе) живет стадо дикарей, которые шлют нам поздравления со страшной бедой и желают ее повторения, то есть нашей смерти. Как на это можно отреагировать интернационалисту или националисту?
Последствия Спитакского землетрясения остаются основополагающим фактором, определяющим современную социально-экономическую ситуацию в Армении, связанную с ней миграцию, недовольство большой части населения несправедливым распределением всего того, что было создано в советское время общими усилиями предыдущих поколений, и имеют огромное влияние на наш душевный строй появлением новых элементов в национальном самосознании. До сих пор многие вопросы, в том числе и конспирологические, связанные с землетрясением, не получили надлежащих ответов. И когда коллеги обратили мое внимание на сборник документов «Спитакское землетрясение. Зона бедствия вчера и сегодня. Взгляд через 20 лет», составители которого А. Вирабян, А. Арутюнян и С. Мирзоян, я постарался там найти ответы на волнующие многих вопросы. Наивно, конечно. Прошло 28 лет. Многое позабылось. Но это далеко не праздные вопросы.
СУДЬБА РАСПОРЯДИЛАСЬ ТАК, ЧТО ВОПРОСЫ, СВЯЗАННЫЕ С ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕМ НА СЕВЕРЕ АРМЕНИИ, объективностью или субъективностью степени разрушений, возможной магнитудой Спитакского землетрясения, я могу задать заслуженному строителю РФ, профессионалу с большой буквы, под руководством которого по всей России построены целые кварталы блочных, монолитных, кирпично-монолитных и панельных домов, заслуженному строителю России Варткезу АРЦРУНИ, который 31 октября отмечает свое 75-летие.
В те трагические дни он находился в Армении, поскольку по приглашению Карена Демирчяна руководил строительным комплексом республики в ранге заместителя Председателя Совета Министров Армянской ССР. И в этом качестве он возглавил Республиканский штаб по организации спасательных работ и ликвидации последствий Спитакского землетрясения. Как свидетельствовал в свое время первый заместитель Председателя Совета Министров РСФСР Олег Лобов в сборнике «Спитакский мемориал: 1988-2008» (еще один сборник, посвященный 20-летию Спитакского землетрясения, под редакцией Л.В. Афанасьева), «зампреда правительства СССР Бориса Щербину и Варткеза Арцруни буквально разрывали на части, требуя немедленно вести разборку всех обрушившихся зданий. Как это можно было делать, если кранов всего 20-25, а объектов, где они требовались, — сотни?».
До этого периода Арцруни не работал в Армении и к строительству разрушенных в Ленинакане, Кировакане и Спитаке домов не имел никакого отношения. Человек не из тех, кто на пустом месте будет защищать честь мундира, выгораживая коллег по цеху, Арцруни уверен, что считать причиной таких страшных разрушений некачественную работу строителей и несоблюдение строительных норм и правил по крайней мере нечестно. В те дни для него это стало откровением, потому что все центральные газеты, как по команде, заполнили статьи, огульно и бездоказательно обвиняющие армянских строителей за страшные катастрофические разрушения. Таким образом, считает он, делались попытки «отмазать» центр от ответственности за неправильные строительные нормативы в сейсмоопасных регионах СССР, и в то время это, наверное, делалось в директивном порядке. Не проводились так необходимые комиссионные экспертизы.
УЖЕ В 2000-х ГОДАХ В ПРЕССЕ ПОЯВИЛИСЬ СТАТЬИ О ТОМ, ЧТО ИНСТИТУТ ТЕКТОНИЧЕСКИХ ВОЙН (это, наверное, условное название, под которым работала группа ученых Института геологии АН Азербайджана во главе с Икрамом Керимовым, «отцом тектонического оружия») находился в Баку, и азербайджанские ученым поручалась разработка методики «дистанционного воздействия на очаг землетрясений и переноса энергии взрыва с помощью слабых сейсмических полей».
В подтверждение своей правоты относительно невиновности армянских строителей Варткез Арцруни приводит следующие доводы: — Еще до 1988 года комбинат крупнопанельного домостроения в Ленинакане уже строил 9-балльные дома. Ни один из этих домов не пострадал. В основном разрушились каркасно-панельные дома и старые кирпичные постройки. А что касается метода подъема этажей, то мне еще до землетрясения было ясно, что метод этот ни по каким параметрам, ни по трудоемкости, ни по материалоемкости, себя не оправдывает. А в условиях повышенной сейсмоопасности он просто вредоносный. В Ленинакане было два таких здания: одно сложилось полностью, а у второго лопнуло внутреннее ядро, оно накренилось и в итоге было снесено уже после землетрясения. На выезде из Еревана, на Аштаракском шоссе, целый квартал таких домов стоит почти тридцать лет недостроенным. Никто не хотел анализировать, да и времени для этого не было — почему такие страшные разрушения? Откуда такая неоправданно оптимистическая схема сейсмического районирования Армении? Экспериментальные исследования зданий для проверки их надежности не проводились.
ВАРТКЕЗ АРЦРУНИ ОТМЕЧАЕТ, ЧТО ПОТОМ ЕМУ ЧАСТО ЗАДАВАЛИ ВОПРОС, как в те суровые и сложные дни азербайджанцы смогли — рискнули! — устроить блокаду Армении, когда представители 13 республик подоспели на помощь Армении, их надо было обеспечивать фронтом работы, а в Армении постоянно находился человек, наделенный чрезвычайными властными полномочиями — Председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков, в последующем Герой Армении, одного слова которого было достаточно, чтобы азербайджанцы угомонились, но он пальцем о палец не ударил.
В. Арцруни говорит, что ответы на многие вопросы получил сам, вернувшись в Москву, встретившую его неприятными переменами, директивными документами, которые привели к дальнейшему развалу советской экономики. Крепкий хозяйственник, Арцруни считает, что закон «О государственных предприятиях», предусматривающий выборность руководителей, расшатал государственную дисциплину, а закон «О кооперативном движении» поставил госпредприятия в невыгодные условия, в результате чего начался массовый отток людей в кооперативы. О каком авторитете Предсовмина могла идти речь после всего этого?
Варткез Арцруни уверен, что Горбачеву нужен был человек, который не мешал бы разваливать СССР, и Рыжков полностью подходил для этой роли. Слова второго человека в стране — Рыжкова, приведенные в том же сборнике «Спитакский мемориал», о том, что «Советское государство никогда не было ни беспомощным, ни равнодушным к человеческим страданиям», перечеркиваются его беспомощностью: он не сумел или не захотел обуздать азербайджанцев, организовавших блокаду. Арцруни обращает внимание на кадровую политику Горбачева. Во главе союзных республик встали бывшие комсомольские работники, не имеющие никакого хозяйственного опыта и не способные эффективно руководить республиками.
Еще один аргумент направляет к конспирологическим рассуждениям вокруг землетрясения. Накануне землетрясения — 6 декабря 1988 года вполне синхронно и организованно подавляющее большинство азербайджанцев со всем имуществом мирно покинуло города и села Армении и двинулось в Азербайджан. Землетрясение застигло последний обоз азербайджанцев на перевале в Гукасянском районе. И второе — неизгладимая дикость: поведение азербайджанцев, бурно радовавшихся беде армянского народа, поздравительные надписи на железнодорожных составах, которые попадали в Армению через Азербайджан, отключенные рефрижераторы с продуктами, залитый водой цемент в вагонах, Это потрясло всех, но не увенчалось адекватной реакцией государства
МОЖЕТ, ИМЕННО В ТЕ ДНИ АРМЯНЕ ОКОНЧАТЕЛЬНО ДЛЯ СЕБЯ РЕШИЛИ, что с этими варварами из алтайских степей им не по пути. И что они вовсе и не «азербайджанцы», а истинные турки со всеми их историческими традициями и тенденциями, целями и задачами. Это к слову. Конечно, можно издавать десятки сборников по Спитакскому землетрясению, посвящать друг другу хвалебные оды и приводить красивые цифры. Но это не снимает с повестки дня множество вопросов, связанных с этой страшным бедствием. Последствия землетрясения до сих пор до конца не устранены, и по большей части виной этому — затеянная Горбачевым и его кликой блокада строптивой Армении.
Опыт восстановления Ташкента или Ашхабада показывает, что при задействованных ресурсах и правильной организации работы, при работающих коммуникациях северную часть Армении можно было поднять на ноги за одну условную пятилетку. Любой, кто имеет хоть малейшее представление о советской партийной иерархии, с уверенностью подтвердит, что без директивы из центра ни один Везиров не рискнул бы организовать блокаду, которая продолжается по сей день. Председатель правительства СССР мог просто дать команду и отключить Азербайджан от всех систем жизнеобеспечения, после чего азербайджанцы стали бы гораздо сговорчивее. Санкционированная в свое время уже Черномырдиным однодневная блокада этой страны создала опасность экономического коллапса.